Сонник книга две дианы

Самое подробное описание: "сонник книга две дианы" - все от профессионалов, что актуально в 2019 году.

Сонник

Принцесса Диана

Сонник Принцесса Диана приснилось, к чему снится во сне Принцесса Диана? Для выбора толкования сна введите ключевое слово из вашего сновидения в поисковую форму или нажмите на начальную букву характеризующего сон образа (если вы хотите получить онлайн толкование снов на букву бесплатно по алфавиту).

Сейчас вы можете узнать, что означает видеть во сне Принцесса Диана, прочитав ниже бесплатно толкования снов из лучших онлайн сонников Дома Солнца!

Сон о Принцессе Диане

…Длинный серый коридор, много стульев вдоль стен. На стульях сидят люди и ждут. Я тоже жду. В конце коридора комната. В комнате – Принцесса Диана. Она принимает посетителей – тех, кто её любил при жизни и хочет теперь увидеться на прощание. Каждый разговаривает с ней о чём-то своём, никто не знает, о чём говорят другие. И не стремится узнать. Тема разговора появляется сама собой, когда входишь в комнату. И для каждого Принцесса находит добрые слова. Люди, для которых такая встреча никогда бы не состоялась в реальной жизни, пришли сюда теперь, после её смерти, чтобы выразить Принцессе свою любовь. И боль утраты. И она, которой уже нет в живых, утешает этих людей, находя для каждого несколько минут своего последнего времени на Земле. Меня поразило, как много людей хотели встретиться с ней, я никогда не видела такого количества людей в одном месте, и все тихо сидели и ждали своей очереди, даже не разговаривая друг с другом. Никто не спорил и не выяснял, кто за кем, домохозяйки не обсуждали бытовые проблемы и не ругали правительство, как это часто можно наблюдать в очередях.

И вот я вхожу в небольшую пустую комнату. В центре комнаты два стула, один напротив другого – между ними не более полуметра. На одном стуле сидит Леди Ди, на другой садится гость. Я села. Мы поздоровались. Странно, мне всегда хотелось написать ей письмо о том, как я сочувствую ей в её неудавшемся королевском браке, но в тот момент, может быть, от волнения, я не вспомнила всё это. Она – истинная леди – утончённая и воспитанная – заговорила со мной о том, чем я интересуюсь – о поэзии. Как она узнала? Я сказала, что мне нравятся стихи Роберта Бернса, они лёгкие и умные, и полны юмора. Мы вспомнили несколько стихотворений, потом я прочла ей одно из своих стихов.

I. Графский сын и королевская дочь

Случилось это 5 мая 1551 года. Восемнадцатилетний юноша и женщина лет сорока вышли из скромного сельского домика и неторопливо зашагали по улице деревушки, именуемой Монтгóмери.

Молодой человек являл собою великолепный нормандский тип: каштановые волосы, синие глаза, белые зубы, яркие губы. Свежесть и бархатистость его кожи придавали некоторую изнеженность, чуть ли не женственность, его красоте. Сложен он был, впрочем, на диво: крепок в меру и гибок, как тростник. Одежда его была проста, но изящна. На нем ловко сидел камзол темно-лилового сукна, расшитый шелком того же цвета; из такого же сукна и с такою же отделкой были его рейтузы; высокие черные сапоги, какие обычно носили пажи и оруженосцы, поднимались выше колен; бархатный берет, сдвинутый набок, оттенял его высокий лоб, на котором лежала печать не только спокойствия, но и душевной твердости.

Верховая лошадь, которую он …

Уважаемые читатели, искренне надеемся, что книга “Две Дианы” Дюма Александр окажется не похожей ни на одну из уже прочитанных Вами в данном жанре. Отличительной чертой следовало бы обозначить попытку выйти за рамки основной идеи и существенно расширить круг проблем и взаимоотношений. Данная история – это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Темы любви и ненависти, добра и зла, дружбы и вражды, в какое бы время они не затрагивались, всегда остаются актуальными и насущными. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. На развязку возложена огромная миссия и она не разочаровывает, а наоборот дает возможность для дальнейших размышлений. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Все образы и элементы столь филигранно вписаны в сюжет, что до последней страницы “видишь” происходящее своими глазами. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. Легкий и утонченный юмор подается в умеренных дозах, позволяя немного передохнуть и расслабиться от основного потока информации. Один из немногих примеров того, как умело подобранное место украшает, дополняет и насыщает цветами и красками все произведение. “Две Дианы” Дюма Александр читать бесплатно онлайн увлекательно, порой напоминает нам нашу жизнь, видишь самого себя в ней, и уже смотришь на читаемое словно на пособие.

Добавить отзыв о книге "Две Дианы"

Дюма Александр

Комментарии

Оценка 5 из 5 звёзд от Анастасия 13.02.2016 19:16

Настоящие – отголосок прошлого и преддверие будущего. Эти части времени тесно сплетаются, образуя огромный клубок истории, жизни, вечности. Без настоящего не было бы ни прошлого, ни будущего. Настоящие главная и решающая частица времени во Вселенной. Много ли найдётся людей, у которых всё есть, которые ни в чём не нуждаются в любых планах во всех отношениях? Даже если отыщется такой человек, всё равно чего-то будет не хватать. Счастья полным не бывает – оно распрыскивается граммами, но распространяется не на всех. Человек всегда стремиться к новым победам, к новым вершинам. Стремится преодолеть непреодолимое: иногда у него это получается. Если бы человек достиг всего, чего хотел, то ему стало бы скучно. Не было бы к чему стремиться. Как говорят: «Все средства хороши». Но можно постараться, чтоб не все средства шли во вред человечеству, а наоборот, чтоб человек не вредил самому же себе и окружению, в котором живёт. Идеал мечтаний! Хотелось бы, чтобы людям чаще на дороге жизни как луч света сияли светлые полосы везения и удач. Тогда и мир и люди, в нём живущие стали и добрее и терпимее друг к другу. Ведь в большинстве случаев люди сами усложняют себе жизнь, какими-то поступками или своим поведением и это отражается на их судьбе. С другой стороны человек, который ничего не делает для улучшение своей жизни или делает, но не достаточно, живёт тихо мирно, а на его плечи сваливаются сразу все неприятности мира и для него наступает чёрная полоса жизни, но всё плохое рано или поздно заканчивается и чёрную полосу сменяет белая, светлая. Создавая себе проблемы, мы окунаемся в них с головой и при этом повторяем: «Какая жизнь тяжёлая» Конечно, жизнь тяжела при таком грузе проблемных, сложных, трудноразрешимых ситуаций, в которые всякий раз попадает человек. Жизнь для нас тяжела, но и мы тяжелы для жизни. Монархи так же, как и мы делали свои ошибки.

«Две Дианы» был написан в (1847 г). Александр Дюма переносит читателя в далёкий май 1551 года, где берёт начало история, которую в живописных красках рисует перо автора, увлекающее читателя своей закрученным сюжетом, головокружительными переменчивыми поворотами судьбы действующих лиц. Линии жизни «выгравированные» на ладонях персонажей не всегда радостны, и нередко смертельно опасны. Правда жизни вносит свои коррективы, играя с человеческими судьбами, как с тряпичной куклой, устанавливая правила, цена, которым слишком дорога, чтобы остаться в проигрыше.

Оценка 5 из 5 звёзд от modus_2005 26.12.2015 00:30

Я люблю книги классиков. К современным авторам, которые со временем тоже станут классиками, отношусь положительно. И хотелось, чтобы в свет выходило больше бестселлеров, которые будет интересно читать, и о них не забудут на следующий же день. Чтиво на один день – неплохо, но такое чтиво годиться, только если человек хочет занять свой досуг, а не получить полезную для себя информацию. Читать полезно! Когда человек берёт в руки книгу и читает, то вместе с чтением он узнает, для себя что-то новое и тем самым познаёт мир и расширяет свой кругозор, развивает память. Если книга увлекательно написана, то человеку она интересна в двойне. По этому поводу существует много пословиц – вот одна из них. «Деньги потраченные на развитие ума никогда не потраченные зря» Книги лучшее из средств, для того чтобы развивать свой ум и питать его знаниями. Неинтересных книг не существует. Есть люди, которые предпочитают тот или иной жанр. Знание я черпаю из различного рода литературы. Книги несут в себе не только знания в научные, но и знания на касающиеся наук. Например, в художественной литературе, можно многое узнать и почерпнуть для себя не меньше, чем в научной или научно популярных изданиях. Как говорил древнегреческий философ Сократ «я знаю то, что ничего». Эту фразу я хочу применить ко всем людям и к себе. Мы могли бы знать больше, но знает то, что знаем и это уже не мало. Я стремлюсь к знаниям, а книга – это источник знаний, книги могут многому научить человека, если он того хочет. Я хочу знать больше, поэтому цель моей жизни заключается в том, чтобы читать книги и анализировать осмыслить прочитанное. Это моя главная задача. Для меня литература – это интересные увлекательные книги, которые читаешь с наслаждением! Литература не только книги, я предпочитаю книги любой другой литературе. Но читаю и газеты с буклетами. Но эрудированный – не значит умный. Знание и ум всё же понятия разные. Хорошо иметь и то и другое. Ум дан человеку природой и Господом богом. Человеку остаётся лишь развивать свой ум и направлять его в нужном направлении. Художественная литература очень интересна, но она не может передать атмосферу настоящей, реальной, не литературной жизни. Знания черпаются не только из книг, но из жизни, так же как и житейский опыт не из книг, а именно из жизни добывается. Читая, мы познаём мир, а опыт черпаем из жизни. Чтение – самое полезное занятие для ума.

Оценка 5 из 5 звёзд от modus_2005 20.12.2015 23:45

Книга увлекает с первых страниц, читается легко. Сюжет интересный, познавательный в плане истории Франции 16 века.

Оценка 5 из 5 звёзд от dina 08.04.2015 22:41

Я в восхищении от этого романа!Творчество Дюма-это бриллианты в истории литературы!

Оценка 5 из 5 звёзд от Гость 13.06.2014 11:02

Книга интересная и трагичная! Только Александр Дюма может так писать, захватывая с первой страницы и не отпуская до конца. Мне понравилась.

Оценка 5 из 5 звёзд от Анна 08.05.2013 09:16

Мне книга понравилась очень. На вкус и цвет товарища нет, но на тех, кому нравятся исторические романы, книга должна произвести хорошее впечатление.

Оценка 5 из 5 звёзд от Veronika3095 13.01.2013 20:55

Две Дианы

Автор: Дюма Александр

Посоветуй книгу друзьям

Переводчик: Арго А.

Год написания: 1846

Аннотация/отрывок:

В «Двух Дианах» – Франция эпохи Возрождения. Шестнадцатое столетие, полное бедствий, страстей и славы. Интриги королевского двора, непримиримые кровавые распри на религиозной почве, мятежи, войны за пределами страны… Среди действующих лиц этого историко-приключенческого романа короли Генрих II, Франциск II, Карл IX, командующий французской армией Анн Монморанси, знаменитый полководец Франциск де Гиз, адмирал Колиньи, а среди знатных дам Екатерина Медичи, Диана де Пуатье, Диана де Кастро, Мария Стюарт.

Скачать другие книги в том же жанре

В середине июня 1559 года, по-весеннему сверкающим утром, площадь Сент-Женевьев запрудила толпа прим.

«Асканио» — один из лучших исторических романов А. Дюма-отца. В нем описан период.

Роман Дюма «Паж герцога Савойского» входит в цикл его произведений, посвященных истории.

Книга Две Дианы. Содержание – XXXII. Как нужно охранять сон

Кол-во голосов: 0

– Вы совершенно правы, государыня. Я попытаюсь… если мне позволят… Если вы сами дадите мне согласие, ибо не скрою от вас – способ, о котором я говорю, нов, необычен и может со стороны показаться чересчур смелым!

– В самом деле? – ужаснулась Мария. – И нет никакого другого?

– Никакого, государыня. И есть еще время его применить. Через сутки, даже через двенадцать часов будет поздно. В голове короля образовался гнойник, и если немедленно его не вскрыть, то гной попадет в мозг – и смерть наступит мгновенно.

– И вы хотите сделать эту операцию сейчас же, на месте? – спросил кардинал. – Этой ответственности я на себя взять не могу!

– Вот вы уже и сомневаетесь! – усмехнулся Амбруаз. – Нет, для этого мне нужен дневной свет, а кроме того, я должен все хорошенько обдумать, проверить свою руку, проделать кое-какие опыты. Но завтра в девять часов я могу быть здесь. При операции можете присутствовать вы, государыня, вы, монсеньор главнокомандующий, ну и, возможно, еще несколько человек, исключительно преданных королю! Лишних никого, в особенности врачей! Утром я расскажу вам, что и как намерен предпринять, и тогда, если вы дадите согласие, я с божьей помощью использую эту последнюю возможность.

– А до завтра с королем ничего не случится? – спросила королева.

– Ничего, государыня… Но особенно важно, чтоб король хорошо отдохнул и набрался сил перед операцией. Вот здесь, на столе, освежительное питье, я к нему прибавлю две капли эликсира. Пусть король сейчас же это примет, и вы увидите, что сон его станет спокоен и глубок. А вы следите… по возможности сами следите, чтоб никто не потревожил его сон.

– Не беспокойтесь, мэтр. Я всю ночь не отойду от него, – заверила хирурга Мария.

– Это очень существенно, – заключил Амбруаз Парэ. – Теперь мне здесь больше делать нечего, и я, с вашего позволения, государыня, удалюсь.

– Идите, мэтр, идите, я заранее благодарю и благословляю вас! До завтра! – ответила Мария.

– До завтра, государыня, – сказал Амбруаз. – Надейтесь!

– Я все время буду молиться! А вас, граф, – обратилась Мария к Габриэлю, – я еще раз благодарю! Завтра будьте непременно здесь!

– Непременно, государыня, – отозвался Габриэль и, поклонившись королеве и кардиналу, удалился вместе с хирургом.

«Но я, я тоже там буду! – подумала Екатерина Медичи, все еще стоявшая за дверью. – Да, я буду там! Этот Парэ – смелый человек. Он, пожалуй, и впрямь спасет короля и тем самым погубит и свою партию, и принца Конде, и меня заодно! Вот сумасшедший! Я тоже буду там!»

XXXII. Как нужно охранять сон

Екатерина Медичи постояла еще немного за дверью, хотя в спальне короля, кроме кардинала и Марии Стюарт, никого не было и подслушивать, в сущности, было нечего. Мария Стюарт дала Франциску успокоительное снадобье, и он, как обещал Амбруаз Парэ, погрузился в спокойный сон.

Наконец в спальне настала глубочайшая тишина: кардинал, размышляя, сидел в кресле, Мария, преклонив колени, молилась.

Тогда Екатерина Медичи потихоньку вернулась к себе, чтобы, как и кардинал, поразмыслить о делах.

А между тем, если б она задержалась хоть на несколько мгновений, то узнала бы некоторые вещи, поистине достойные ее внимания. Помолившись, Мария Стюарт обратилась к кардиналу:

– Вам, дядя, стоит хоть немного отдохнуть, а если будет нужно, я вас позову.

– Нет, – возразил кардинал, – герцог де Гиз сказал мне, что перед отъездом лично проведает короля, и я обещал подождать его здесь. Кстати, не он ли идет?

– О, только бы он не разбудил короля! – воскликнула Мария и бросилась к двери.

Герцог де Гиз вошел бледный, возбужденный. Даже не поклонившись королеве и не спросив о здоровье короля, он сразу же подошел к брату, отвел его к окну и начал без предисловий:

– Что случилось? – забеспокоился Карл Лотарингский.

– Коннетабль де Монморанси во главе полутора тысяч всадников покинул Шантильи! Чтобы скрыть свое продвижение, он миновал Париж, и от Экуэна и Корбейля двинулся на Питивье через Эссонскую долину. Завтра он будет со своим отрядом у ворот Орлеана.

– Это и в самом деле ужасно! – произнес ошеломленный кардинал. – Старый проходимец хочет спасти своего племянника! Держу пари, что его вызвала Екатерина Медичи.

– Нужно думать не о ней, а о себе, – зло усмехнулся герцог. – Что теперь делать?

– Выступить с нашими силами навстречу коннетаблю!

– И вы сможете удержаться в Орлеане, если меня не будет?

– Увы, на это трудно рассчитывать. Жители Орлеана – народ грубый, да, кстати, еще и гугеноты. Они тянутся к Бурбонам… Хорошо, что хоть за нас Генеральные штаты.

– Но против нас л’Опиталь, имейте в виду. Трудное положение! А как король? – спросил герцог, вспомнив в минуту опасности о последней своей надежде.

– Королю худо, – ответил кардинал. – Но Амбруаз Парэ прибыл в Орлеан по приглашению королевы и берется завтра утром произвести какую-то отчаянную, но совершенно необходимую операцию, которая может привести к счастливому исходу. Будьте здесь к девяти часам, чтобы поддержать Амбруаза, если понадобится.

Герцог кивнул головой:

– Конечно, это единственная наша надежда: наше влияние кончится вместе с жизнью Франциска Второго! А для нас было бы неплохо отправить навстречу коннетаблю прелестный подарок – голову его племянника Конде. Это бы его устрашило, а может, и заставило бы пойти на попятную.

– Да, это было бы весьма убедительно, – поразмыслив, заявил кардинал.

– Но проклятый л’Опиталь всему мешает!

– Если бы вместо его подписи на приговоре стояла подпись короля, – продолжал Карл Лотарингский, – все бы стало на свои места! Приговор был бы приведен в исполнение завтра же утром, еще до прибытия Монморанси.

– Это было бы не слишком законно, но вполне реально.

И Карл Лотарингский горячо подхватил:

– Тогда, брат, вам нечего здесь делать, а отдохнуть вам необходимо. Скоро пробьет два часа. Идите! Я попытаю счастья!

– Что вы затеяли? – спросил герцог. – Вы, любезнейший братец, не делайте ничего непоправимого, не посоветовавшись со мной.

– Не беспокойтесь! Если я добьюсь своего, то еще до света разбужу вас, чтобы все уладить!

– В час добрый, – произнес герцог. – Если вы так обещаете, я, пожалуй, пойду, потому что действительно чертовски устал. Но будьте осторожны!

И на сей раз, обратившись к Марии Стюарт, произнес несколько соболезнующих слов и вышел, стараясь ступать как можно тише.

Тем временем кардинал, подсев к столу, написал копию судебного приговора, встал и направился к постели короля.

Но Мария Стюарт стала перед ним и остановила его жестом.

– Куда вы идете? – тихо и властно спросила она.

– Государыня, необходимо, чтоб король подписал вот эту бумагу…

– Единственное, что необходимо, – это дать покой королю!

– Требуется только его имя на краю бумаги, и я не стану больше его тревожить.

– Но для этого вам придется его разбудить, а этого я не допущу. Притом в таком состоянии он не удержит пера в руке.

– Я подержу перо за него!

Но Мария Стюарт властно оборвала:

– Я уже сказала: я не позволю!

Кардинал был поражен: такого препятствия он никак не предвидел, но тем не менее вкрадчиво продолжал:

– Выслушайте меня, государыня. Тут дело идет о вашей и нашей жизни! Слушайте хорошенько: нужно, чтобы эта бумага была подписана королем до восхода солнца, иначе мы все погибнем!

Но Мария спокойно возразила:

– Это меня не касается.

– Наоборот! Наша гибель – это ваша гибель, поймите же!

– Не все ли мне равно? Ваши честолюбивые расчеты меня не волнуют! У меня один расчет: спасти того, кого я люблю! Мэтр Парэ доверил мне охранять покой короля, и я запрещаю вам его нарушать! Я запрещаю! Пока в короле теплится еще дыхание, я буду оберегать последний его вздох от ваших коварных придворных интриг! Я содействовала укреплению вашей власти, дядюшка, пока Франциск был на ногах, но я готова лишить вас этой власти теперь, когда нужно беречь его покой. И никто в мире ни под каким предлогом не лишит его благодатного отдыха!

Сонник книга две дианы

  • КНИЖНЫЕ ПОЛКИ
    • АНЕКДОТЫ
    • ДЕЛОВЫЕ КНИГИ
    • ДЕТЕКТИВЫ
    • ДЛЯ ДЕТЕЙ
    • ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ
    • ДОМ И СЕМЬЯ
    • ДРАМАТУРГИЯ
    • ИСТОРИЯ
    • КЛАССИКА
    • КОМПЬЮТЕРЫ
    • ЛЮБОВНЫЙ
    • МЕДИЦИНА
    • ОБРАЗОВАНИЕ
    • ПОЛИТИКА
    • ПОЭЗИЯ
    • ПРИКЛЮЧЕНИЯ
    • ПРОЗА
    • ПСИХОЛОГИЯ
    • РЕЛИГИЯ
    • СПРАВОЧНИКИ
    • ФАНТАСТИКА
    • ФИЛОСОФИЯ
    • ЭНЦИКЛОПЕДИИ
    • ЮМОР
    • ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
    • ЯЗЫКОЗНАНИЕ
    • СЕРИИ И САГИ
    • ВСЕ АВТОРЫ
  • СЕГОДНЯ НА ПОРТАЛЕ
    • НОВОСТИ
    • СОННИК
    • ФОРУМЫ И
      XXI. Как ревность иной раз уравнивала сословия еще до французской революции

      Особняк де Брезе, где жила в ту пору госпожа Диана, находился действительно в двух шагах от нашего дома.

      Перро, следуя поодаль от своего господина, видел, как он остановился перед дверьми госпожи Дианы, постучал, затем вошел. Тогда и Перро приблизился к этим дверям. Господин де Монтгомери надменно и властно говорил со слугами, пытавшимися преградить ему дорогу. Они уверяли, что госпожа лежит в спальне больная. Но граф отстранил слуг и прошел дальше, а Перро, воспользовавшись их замешательством, проскользнул через незапертую дверь и в темноте беспрепятственно поднялся по лестнице следом за господином де Монтгомери.

      На верхней площадке лестницы графа уже ждали две взволнованные и заплаканные служанки герцогини; они спросили, что ему угодно в столь поздний час. И точно, на башенных часах пробило в этот момент десять. Господин де Монтгомери заявил им, что желает видеть госпожу Диану, что должен ей безотлагательно сообщить важные новости и, если она не может его принять тотчас же, он подождет.

      Говорил он так громко, что в спальне герцогини, расположенной неподалеку, все было, конечно, слышно. Одна из служанок побежала в спальню и вскоре вернулась с ответом, что госпожа де Пуатье готовится ко сну, но тем не менее выйдет к графу, пусть он ждет ее в молельне.

      Итак, либо дофина не было в спальне, либо он вел себя слишком малодушно для наследника французского престола. Господин де Монтгомери, не возражая, прошел в молельню вместе с обеими служанками.

      Тогда Перро, притаившийся в сумраке лестничного пролета, пробрался на площадку и спрятался за одним из настенных ковров в широком коридоре, отделявшем спальню госпожи Дианы от молельни. В глубине коридора виднелись две заделанные двери: одна когда-то вела в спальню, другая – в молельню. Перро тут же понял, что услышит почти все, что будет происходить в обеих комнатах. О, не простое любопытство руководило моим добрым мужем, монсеньор! Прощальные слова графа и какой-то тайный голос шептали ему о грозящей опасности, наталкивали на мысль, что графу готовится западня. Перро хотел быть рядом, чтобы в случае надобности помочь своему господину. К несчастью, монсеньор, ни одно из слов, донесшихся до его слуха, не может пролить ни малейшего света на темный и роковой вопрос, терзающий вас теперь.

      Господин де Монтгомери не прождал и двух минут, как госпожа де Пуатье стремительно вошла в молельню.

      – Что это значит, граф? – накинулась она на него. – Что это за ночное вторжение после моей просьбы не приходить сегодня?

      – Я вам отвечу откровенно в двух словах, герцогиня, но сперва отпустите своих девушек. Теперь слушайте, я буду краток. Мне только что сказали, что у меня есть по вашей милости соперник, что соперник этот дофин и что сегодня вечером он у вас.

      – И вы поверили? Если вы сюда примчались для проверки… – высокомерно сказала Диана.

      – Я страдал, Диана, и прибежал к вам, чтоб вы исцелили меня от страданий.

      – Ну что ж, вы меня увидели, вы убедились, что вам солгали, дайте же мне покой. Бога ради, Жак, уходите!

      – Нет, Диана, – заявил граф, очевидно встревоженный тем, что она слишком торопилась от него избавиться. – Если утверждение, будто дофин находится у вас, оказалось ложным, то это вовсе не значит, что он не может прийти к вам сегодня вечером… а мне бы так хотелось изобличить во лжи клеветников.

      – Итак, вы здесь останетесь, сударь?

      – Останусь, сударыня. Идите спать, если вам нездоровится, Диана. Я же, с вашего позволения, буду охранять ваш сон.

      – Но, собственно говоря, по какому праву, сударь, вы поступаете так? – воскликнула Диана. – В качестве кого? Разве я еще не вольна в своих поступках?

      – Нет, сударыня, – твердо ответил граф. – Вы не вольны превращать в посмешище всего двора честного дворянина, чье предложение вы приняли.

      – Предложения меня охранять я, во всяком случае, не приму, – отчеканила Диана. – У вас нет никакого права оставаться здесь. Вы мне не муж. И я не ношу вашего имени, насколько мне известно.

      – Сударыня! – в отчаянии воскликнул тогда граф. – Что мне до насмешек? О боже мой! Вы ведь знаете, Диана, что не об этом речь. Честь! Достоинство! Имя! Дело не в них, совсем не в них, а в том, что я люблю вас, что я с ума схожу, что я ревную и убью всякого, кто посмеет коснуться моей любви, будь то дофин, будь то сам государь! Мне безразлично имя того, кому я отомщу, смею вас уверить!

      – А за что именно, разрешите узнать? И почему? – раздался властный голос за его спиной.

      Перро вздрогнул, ибо узнал только что пришедшего по полутемному коридору дофина, ныне – нашего короля. Позади него вырисовывалось глумливое и жестокое лицо господина де Монморанси.

      – Ax! – вскричала госпожа Диана и, заломив руки, упала в кресло. – Вот чего я боялась!

      – А! – вырвалось у графа.

      Но через мгновение Перро услышал его почти спокойный голос:

      – Монсеньор дофин, одно только слово… бога ради! Скажите мне, что вы сюда явились не потому, что любите госпожу Диану де Пуатье и что она любит вас?

      – Господин де Монтгомери, – ответил дофин, еще не остывший от гнева, – одно только слово… порядка ради: скажите мне, что вы здесь находитесь не по той же причине.

      Ясно было, что здесь уже противостояли друг другу не наследник престола и простой дворянин, а двое мужчин, два раздраженных и ревнивых соперника, два страдающих сердца.

      – Госпожа Диана отдала мне руку и сердце! Это всем известно, и вам в том числе! – заявил граф, нарочито опуская титул.

      – Обещания – это ветер! Их можно забыть! – воскликнул дофин. – У моей любви права не столь стары, как у вашей, но не менее основательны. Я намерен отстаивать их.

      – Безрассудный! Он говорит о правах! – закричал граф, ослепленный ревностью и яростью. – Так вы осмеливаетесь утверждать, что эта женщина ваша?

      – Я утверждаю, что она, во всяком случае, не ваша! – возразил Генрих. – Я утверждаю, что нахожусь в этом доме с разрешения хозяйки дома, чего, кажется, вы не можете сказать о себе, а потому и жду, когда вы уйдете, сударь.

      – Если вам так не терпится, что ж, выйдем вместе…

      – Вызов? – крикнул тогда, став между ними, Монморанси. – Вы осмелились, сударь, бросить вызов дофину Франции?

      – Здесь нет дофина Франции, – отчеканил граф. – Здесь есть человек, притязающий на любовь женщины, которую я люблю, вот и все!

      Он, очевидно, шагнул в сторону Генриха, потому что Перро вдруг услышал, как Диана закричала:

      – Он хочет оскорбить принца! Он хочет убить принца! На помощь!

      И она, по-видимому, в замешательстве выскочила из комнаты, хотя господин де Монморанси и просил ее успокоиться, говоря, что у них две шпаги против одной и надежный эскорт на нижней лестничной площадке. Перро заметил, как она, вся в слезах, помчалась по коридору к себе, призывая на помощь своих служанок и людей дофина.

      Но ее бегство отнюдь не охладило пыла противников, и граф тут же подхватил вырвавшееся у Монморанси слово «эскорт».

      – Очевидно, – едко усмехнулся он, – монсеньор дофин считает возможным платить за оскорбление шпагами своих людей?

      – Нет, сударь, – гордо ответил Генрих, – мне довольно будет одной моей шпаги, дабы покарать кого угодно за дерзость.

      Они уже схватились за эфесы шпаг, когда в спор опять вмешался Монморанси.

      – Простите, монсеньор, – сказал он, – но тот, кто, быть может, завтра взойдет на престол, не вправе рисковать своей жизнью сегодня. Вы, монсеньор, не только человек, вы – народ: дофин Франции может сражаться только за Францию.

      – Но в таком случае, – воскликнул граф, – дофин Франции, обладающий всем, не имеет права отнимать у меня ту, которой одной я посвятил всю свою жизнь, ту, кто для меня дороже всего и всех, ибо ради нее я позабыл все на свете… да, да… ради этой женщины, которая, возможно, обманула меня. Но нет, она не обманула меня, этого не может быть, я слишком ее люблю! Монсеньор! Простите мне мою несдержанность, мое безумие и соблаговолите мне сказать, что вы не любите Диану. Не приходят же, в самом деле, к любимой женщине в сопровождении господина Монморанси и эскорта из восьми или десяти солдат.

      На это господин де Монморанси ответил:

      – Несмотря на возражения монсеньора, я пожелал сегодня вечером сопровождать его с эскортом, так как меня тайно известили о готовящемся на него нападении. Я должен был, однако, расстаться с ним на пороге этого дома. Но ваши крики, долетавшие до нас, побудили меня пойти дальше и окончательно увериться в правдивости сообщения неизвестных друзей, столь своевременно меня предостерегших.

      – О, я знаю, кто эти неизвестные друзья! – сказал граф, горько рассмеявшись. – Это, по-видимому, те же люди, которые и меня предупредили, что сегодня вечером здесь будет дофин. И они вполне преуспели в своем замысле, они и та, кто его им внушил. Ибо госпожа д’Этамп, видимо, хотела только одного: скандала, который бы осрамил госпожу де Пуатье. А господин дофин, не поколебавшись нанести ей любовный визит с целой армией, достойно посодействовал этой затее. Значит, вы уже до того докатились, Генрих Валуа, что совсем перестали щадить имя госпожи де Брезе. Вы открыто объявляете ее своею дамой сердца? Вы у меня украли ее и с нею вместе мое счастье и мою жизнь! Но, разрази меня гром, тогда и мне некого щадить! Если ты – наследник французского престола, Генрих Валуа, то это не ставит тебя вне рядов дворянства, и ты мне ответишь за свой бесчестный поступок… или ты подлый трус!

      – Негодяй! – закричал дофин, выхватив шпагу и бросаясь на графа.

      Но господин де Монморанси опять стал между ними:

      – Монсеньор! Повторяю вам: в моем присутствии наследник трона не скрестит шпаги из-за бабьей юбки…

      – С человеком более знатным, чем ты, придворный холуй! – перебил его в исступлении граф. – А впрочем, каждый дворянин равен королю. Монтгомери стоят Валуа. Они столько раз роднились с французскими и английскими принцами крови, что могут иметь право биться с ними. Монтгомери во втором и третьем колене носили французский королевский герб. Итак, монсеньор, у нас гербы так же схожи, как и шпаги. Ну же, будьте рыцарем! Но нет! Вы всего лишь робкий мальчик, вы охотно прячетесь за спину своего наставника.

      – Пустите меня, Монморанси! – кричал дофин, вырываясь из рук коннетабля.

      – Нет, сто чертей, – гремел тот, – я не дам вам драться с этим буйнопомешанным. Назад! Эй, ко мне! – крикнул он во весь голос.

      А сверху доносились вопли Дианы, которая, наклонившись над перилами, тоже кричала не своим голосом:

      – На помощь! Бегите! Бегите сюда! Не дайте ему убить принца!

      Это предательство Далилы,[32] 32

      По библейской легенде, Далила, возлюбленная богатыря Самсона, проведав, что его сила заключается в волосах, остригла ночью спящего Самсона и отдала его в руки врагов.

      [Закрыть] по-видимому, довело графа до умоисступления. Ведь и без того их было двое против одного.

      Перро застыл от ужаса, услышав его слова:

      – Так что же, Генрих Валуа? Чтобы получить от тебя и от твоего сводника удовлетворение, нужно нанести тебе оскорбление действием?

      Перро показалось, что граф тогда шагнул вперед и поднял руку на дофина. У Генриха вырвался глухой рев. Но Монморанси, по-видимому, схватил графа за руку, потому что Перро расслышал возглас принца:

      – Его перчатка задела мой лоб! Он теперь не может умереть иначе, как от моей руки, Монморанси!

      Все это произошло в мгновение ока. В этот миг в комнату ворвались телохранители. Завязалась отчаянная борьба, зазвенели шпаги. Монморанси кричал:

      – Не убивайте его, ради бога, не убивайте!

      Этот слишком неравный бой длился не больше минуты. Перро даже не успел прийти на помощь своему господину. Добежав до порога молельни, он увидел одного из телохранителей распростертым на полу; у двух или трех из ран хлестала кровь, но граф был уже обезоружен, связан, и его держали не то пять, не то шесть человек. Перро, которого в суматохе никто не заметил, решил, что ему лучше не попадаться в лапы этих господ. В этом случае он хоть сможет сообщить друзьям о происшедшем или в чем-нибудь помочь своему господину при более благоприятных обстоятельствах. Он бесшумно вернулся на прежнее место и стал ждать удобного момента, чтобы попытаться спасти графа. Кстати, граф не был убит и даже не ранен… Вы сейчас увидите, монсеньер, что моему мужу нельзя было отказать ни в мужестве, ни в отваге. Да и благоразумия у него было не меньше, чем доблести… Покамест же ему оставалось только одно: наблюдать за происходящим и ждать.

      Между тем господин де Монтгомери не переставал кричать:

      – Говорил же я тебе, Генрих Валуа, что от моей шпаги ты защитишься десятком чужих шпаг и от моего оскорбления – холопским мужеством своих солдат.

      – Вы слышите, господин де Монморанси? – говорил дофин, дрожа всем телом.

      – Кляп ему в рот! – приказал Монморанси, не отвечая принцу. – Я пошлю вам сказать, что с ним делать, – продолжал он, обращаясь к своим людям. – А до тех пор не спускать с него глаз! Вы отвечаете мне за него головой.

      И он вышел из молельни, увлекая за собой дофина. Пройдя по коридору, где прятался за портьерой Перро, они вошли в спальню госпожи Дианы.

      Тогда Перро перебежал на другую сторону коридора и прижался ухом к замурованной двери.

      Все, что он до сих пор видел и слышал, не шло ни в какое сравнение с тем, что ему предстояло услышать теперь.

      XXII. Диана предает прошлое

      – Господин де Монморанси, – сказал дофин, удрученный и разгневанный, – напрасно вы меня удерживали чуть ли не силой… Я крайне недоволен собою и вами…

      – Разрешите вам сказать, монсеньор, – ответил Монморанси, – что так может говорить любой молодой человек, но не сын короля. Ваша жизнь принадлежит не вам, а вашему народу, и у венценосцев совсем не те обязанности, что у прочих людей.

      – Отчего же, в таком случае, я гневаюсь на самого себя и испытываю чувство стыда? – спросил принц. – Ах, и вы здесь, герцогиня! – продолжал он, только что заметив Диану.

      И так как уязвленное самолюбие на сей раз возобладало над ревнивой любовью, то у него вырвалось:

      – У вас в доме и из-за вас меня впервые оскорбили.

      – У меня в доме, к несчастью, да. Но не из-за меня, монсеньор, – ответила Диана. – Разве я не пострадала так же, как и вы, и даже больше? Ведь я во всем этом никак не повинна. Разве я этого человека люблю? Разве когда-нибудь любила?

      Предав его, она еще и отрекалась от него!

      – Я люблю только вас, монсеньор, – продолжала она, – мое сердце и моя жизнь принадлежат всецело вам. Я начала жить с того лишь момента, как вы овладели моим сердцем. Когда-то, впрочем… Я смутно припоминаю, что не совсем лишала надежды Монтгомери… Однако никаких определенных обещаний я ему не давала. Но вот явились вы, и все было забыто. И с той благословенной поры, клянусь вам, я принадлежала вам, жила только для вас, монсеньор. Этот человек лжет, этот человек стакнулся с моими врагами, этот человек не имеет никаких прав на меня, Генрих. Я едва знаю его и не только не люблю, а ненавижу его и презираю. Я даже не спросила вас, жив ли он еще или убит. Я думаю только о вас…

      – Так ли это? – все еще подозрительно спросил Генрих.

      – Проверить это можно легко и быстро, – вставил господин де Монморанси. – Монтгомери жив, герцогиня, но наши люди его связали и обезвредили. Он тяжко оскорбил принца. Однако предать его суду невозможно. Судебное разбирательство такого преступления было бы опаснее самого преступления. С другой стороны, еще менее допустимо, чтобы дофин согласился на поединок с этим негодяем. Каково же ваше мнение на этот счет, герцогиня? Как нам поступить с этим человеком?

      Зловещее молчание воцарилось в комнате. Перро затаил дыхание, чтобы лучше расслышать ответ, с которым так медлила герцогиня. По-видимому, госпожа Диана страшилась самой себя и тех слов, которые собиралась произнести.

      Но нужно же было в конце концов заговорить, и она произнесла почти твердым голосом:

      – Преступление господина Монтгомери называется оскорблением величества. Господин Монморанси, какую налагают кару на виновных в оскорблении величеств?

      – Смерть, – ответил коннетабль.

      – Так пусть этот человек умрет, – хладнокровно сказала Диана.

      Все вздохнули. В комнате снова стало тихо, и лишь после долгого молчания раздался голос Монморанси:

      – Вы, герцогиня, действительно не любите и никогда не любили господина де Монтгомери.

      – А я теперь еще решительнее возражаю против смерти Монтгомери, – заявил дофин.

      – Я тоже, – ответил Монморанси, – но по другим основаниям. Мнение, подсказанное вам великодушием, монсеньор, я поддерживаю из благоразумия. У графа де Монтгомери есть влиятельные друзья и родственники во Франции и в Англии. При дворе, кроме того, известно, что он должен был с нами встретиться здесь этой ночью. Если завтра у нас громогласно потребуют его возвращения, мы не можем предъявить им лишь его труп. Наша знать не желает, чтоб с ней обращались, как с чернью, и убивали ее без всяких церемоний. Поэтому нам нужно ответить примерно так: «Господин де Монтгомери бежал» или: «Господин де Монтгомери ранен и болен». Ну, а если нас припрут к стене, что ж поделаешь! На худой конец мы должны иметь возможность вытащить его из тюрьмы и показать клеветникам. Но я надеюсь, что эта предосторожность окажется излишней. Справляться о Монтгомери люди будут завтра и послезавтра. Но через неделю разговоры о нем утихнут, а через месяц вообще прекратятся. Нет людей забывчивее, чем друзья. Итак, я считаю, что преступник не должен ни умереть, ни жить: он должен исчезнуть!

      – Да будет так! – сказал дофин. – Пусть он уедет, пусть покинет Францию. У него есть поместья и родственники в Англии, пусть ищет убежища там.

      – Ну нет, монсеньор, – ответил Монморанси. – Смерть – слишком большая кара для него, а изгнание – слишком большая роскошь. Не хотите же вы, – и он понизил голос, – чтоб этот человек рассказывал в Англии о том, как поднял на вас руку.

      – О, не напоминайте мне об этом! – вскричал дофин, заскрежетав зубами.

      – И все же я должен напомнить вам об этом, дабы удержать вас от неразумного поступка. Надо, повторяю, устроить так, чтобы граф – будь он жив или мертв – не мог ничего разгласить. Наши телохранители – люди надежные, и, кроме того, они не знают, с кем имеют дело. Комендант Шатле – мой друг, к тому же он глух и нем, как его тюрьма. Пусть Монтгомери в эту ночь переведут в Шатле. Завтра станет известно, что он исчез, и мы распространим об этом исчезновении самые разноречивые слухи. Если слухи эти не утихнут сами собой, если друзья графа поднимут слишком сильный шум – в чем я очень сомневаюсь – и доведут тщательное следствие до конца, то нам для своего оправдания достаточно будет предъявить книгу Шатле, из которой люди увидят, что господин Монтгомери, обвиняемый в оскорблении наследника престола, ждет в тюрьме законного судебного приговора. А затем, по предъявлении такого доказательства, наша ли будет вина, что в тюрьме, месте вообще нездоровом, на господина де Монтгомери слишком сильно подействуют горе и угрызения совести и он скончается прежде, чем сможет предстать перед судом?

      – Что вы говорите, Монморанси! – перебил его, содрогнувшись, дофин.

      – Будьте спокойны, монсеньор, – продолжал советник принца, – к такой крайней мере нам прибегнуть не придется. Шум, вызванный исчезновением графа, затихнет сам собою. Друзья утешатся и быстро забудут его, и господин де Монтгомери, перестав жить в обществе, сможет сколько угодно жить в тюрьме.

      – Но ведь у него есть сын, – возразила госпожа Диана.

      – Да, малолетний, и ему скажут, что с отцом его неизвестно что сталось, а когда он подрастет, если только ему суждено подрасти, то у него будут свои интересы, свои страсти, и ему не захочется углубляться в историю пятнадцати– или двадцатилетней давности.

      – Все это верно и хорошо придумано, – сказала госпожа де Пуатье. – Ну что ж, склоняюсь, одобряю, восхищаюсь!

      – Вы действительно слишком добры, сударыня, – поклонился ей польщенный Монморанси, – и я счастлив заметить, что нам назначено самой судьбой понимать друг друга.

      – Но я не одобряю и не восхищаюсь! – воскликнул дофин. – Напротив, порицаю и противлюсь…

      – Порицайте, монсеньор, и вы будете правы, – перебил его Монморанси, – порицайте, но не противоречьте; осуждайте, но не препятствуйте. Все это вас ничуть не касается, и я беру на себя всю ответственность перед богом и людьми за этот шаг.

      – Но ведь это преступление свяжет нас! – воскликнул дофин. – Вы отныне будете мне не только друг, но и сообщник!

      – О, монсеньор, от таких мыслей я далек, – заверил его коварный советник. – Но, может, нам предоставить разрешение этого вопроса вашему отцу, государю?

      – Нет, нет, пусть отец ничего не знает об этом! – живо отозвался дофин.

      – Однако мне пришлось бы доложить ему это дело, если бы вы упорствовали в своем ложном убеждении, будто мы все еще живем в рыцарское время, – усмехнулся господин де Монморанси. – Но не будем торопиться, а предоставим времени нас умудрить. Согласны? Только пусть граф будет по-прежнему под арестом. Это необходимо для осуществления последующих наших решений, каковы бы они ни были. Сами же решения эти отложим на некоторое время.

      – Быть посему! – поспешно согласился слабовольный дофин. – Дадим время одуматься господину де Монтгомери, да и у меня тогда будет возможность хорошенько обдумать, как велят мне поступить моя совесть и мое достоинство.

      – Возвратимся же в Лувр, монсеньор, – сказал господин Монморанси. – Пусть все общество удостоверится, что мы не здесь. Завтра я вам возвращу принца, – обратился он с улыбкой к госпоже де Пуатье, – так как убедился, что вы его любите истинной любовью.

      – Но уверен ли в этом монсеньор дофин? – спросила Диана. – И простил ли он мне эту злополучную, такую для меня неожиданную встречу?

      – Да, вы любите меня, и это… страшно, Диана, – ответил задумчиво дофин. – Боль, испытанная мною при мысли, что я вас мог утратить, показала мне с полной очевидностью, что любовь эта необходима для меня как воздух.

      – О, если бы это было правдой! – страстно воскликнула Диана, целуя руку, которую в знак примирения подал ей принц.

      – Идемте же, больше медлить нельзя, – сказал Монморанси.

      – До свидания, Диана!

      – До свидания, мой повелитель, – сказала герцогиня, вложив в эти последние два слова все свое очарование, на какое она была способна.

      Пока дофин сходил по лестнице, Монморанси открыл дверь молельни, где лежал связанный господин де Монтгомери, и сказал начальнику стражи:

      – Я скоро пришлю к вам своего человека, и он скажет, как поступить с арестантом. А пока следите за каждым его движением и не спускайте с него глаз. Вы мне за него отвечаете своею жизнью.

      – Слушаюсь, монсеньор, – ответил стражник.

      – Да и я сама за ним присмотрю, – отозвалась госпожа де Пуатье, стоявшая у порога своей спальни.

      В доме воцарилось гробовое молчание, и Перро слышал лишь равномерные шаги часового, ходившего взад и вперед у двери молельни.

ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here